А потом сказал:

Есть и третий путь: выжидать и не участвовать в конфликте, коль скоро нам повезло и мы оказались не на фронте. Без сомнения, коммунисты намного сильнее хунты, но не думаю, что они воспользуются этим преимуществом, как ты предполагаешь. Едва ли. Все, что ты сейчас сообщил нам, прекрасно понимают создатели хунты может быть, даже лучше, чем мы с тобой, и глупо думать, что они идут на самоубийство. Нет, конечно, но. Насколько мне известно, продолжал Оливарес, хунта строит свои расчеты на том, что коммунисты окажут ей символическое сопротивление, стараясь сохранить свой авторитет на будущее. Теперь им спешить некуда, в отличие от нас они не боятся временного поражения. А потому едва ли пойдут на что-то более серьезное, чем демонстрация несогласия с хунтой. Конечно, немало антифашистов при этом поплатятся жизнью. И эта мысль непереносима. А потому я не собираюсь стрелять в этой второй гражданской войне. Не обольщайся, Кубас, мы подошли к самому концу, и ничего не поделаешь. Не надо обманываться, мы потерпели поражение. Мне стоило огромного труда признать эту горькую мысль, но это так, и никуда от правды не денешься.

Трухильо, наколовший окурок на булавку, чтобы выкурить его до последней табачной крошки, подал голос: Своих убивать? Не буду я в этом участвовать. Ни за что! Должен сказать, продолжал Федерико, что я попросил Матильде принести мне в гостиницу гражданскую одежду. Переоденусь -и на этом война для меня окончена.

Упершись локтями в стол и закрыв лицо руками, Кубас молчал. Федерико и Трухильо обменялись взглядами. По глубокому и прерывистому дыханию комиссара они понимали, какая тяжелая борьба происходит в его сердце, как велики его отчаяние и тоска. Спустя несколько мгновений Кубас спросил, протирая глаза: И за это мы боролись?

Он посмотрел на товарищей сверкающим взглядом.

ручной вертикальный отпариватель для одежды . stock новосибирск . Продаем обувь оптом известных марок российских.