Да, что такое война.

Может понять лишь тот, кто в ней участвовал. Они будут счастливее нас. Дай бог, сказала Энкарна, чтобы им не выпало того, что пережили вы.

И предложила: У меня осталось немножко поджаренного ячменя. Сварить вам по чашечке?

Оливарес кивнул, а Трухильо добавил: Конечно. Раз кофе нет. Наверное, когда мы наконец выпьем настоящего, голова закружится, так отвыкли.

Федерико не успел ответить, как задребезжал дверной звонок. Энкарна, открывшая было водопроводный кран, закрыла воду. Кто бы это мог быть?

Секунду поколебавшись, Трухильо встал: Погоди. Я открою.

Но в коридоре уже раздавался мужской голос и послышался крик Манолито: Дядя Матиас!

Трухильо, не скрывая удивления, обернулся к жене: Неужели твой брат?

Она, тоже удивленная, пожала плечами. Дверь на кухню отворилась, и на пороге появился коренастый молодой человек в военном плаще, без знаков различия, с вещмешком за спиной.

Последовало мгновение неловкости и замешательства. Привет! поздоровался гость, шагнув к Энкарне. Это ты? воскликнул Трухильо.

Матиас остановился и посмотрел на зятя. А тот продолжал: Как ты здесь очутился? Матиас ответил: Сейчас расскажу, и, подойдя к сестре, поцеловал ее.

Тем временем Трухильо объяснял Оливаресу: Это шурин мой. Тот самый, что служил в штабе дивизии под Эскориалом. Я ведь рассказывал вам с Кубасом, что там со мной приключилось.

Оливарес кивнул, что помнит, и с интересом смотрел на гостя. А тот положил мешок на стол и сказал: Тут еда. Все, что удалось достать. Да ты прекрасно устроился. с вызовом бросил ему Трухильо. Не жизнь, а сплошное удовольствие !

В ответ Матиас вяло покачал головой. А Трухильо снова набросился на него: Все вы там фашистами стали. Почему ты оттуда смылся, и нашивки с себя сорвал, и оружие бросил, будто дезертир?

Энкарна, заметив, что тон мужа становится все более агрессивным, а брат сникает на глазах, вмешалась в разговор, обратившись к Матиасу:

Недорогие курсы свадебный стилист только у нас. Стать стилистом просто!