Дед Пигуля попросил у Ваньки закурить.

На клочке газеты смешал табак его беломорины со своим самосадом, похожим на грубые древесные опилки, сладил цигарку, пустил над водой пологом синий дымок. Над Пигулей тоже вились комары, еще гуще, чем над Ванькой, но ни один на него не садился. Почему-то они его никогда не жалили. Надоел им я за столько-то годов. объяснял дед Пигуля. Старый, кровь дюже соленая. Они кого посвежей, помоложе.

Он долго смотрел на Ванькины бревна, на его работу. Спросил: Лишку не берешь?

Ванька сердито зыркнул на деда: тебе-то чего, ты-то что встреваешь? Жорка это не любит. по-доброму, как бы предупреждая Ваньку для его же пользы, пояснил Пи-гуля.

Неторопливо покурил всю цигарку до конца, кинул окурок в воду, оттолкнулся веслом, поплыл дальше. За его лодкой белым брюхом кверху волоклась на шнуре пойманная щука. Пигуля ловил всякую рыбу, какая шла, а о щуках говорил, что их добывать легче всего: Они жадные, на железку и то кидаются, а который жадный его и ловить не надо, он сам попадает.

Плот Ванька устроил хитро: поглядеть вроде бы даже не плот, а так, плотик, вязанка, лесу совсем едва-едва, главную его часть он упрятал под низ, в глубину воды.

Последние его силы ушли па этот плот. Это был пятый день Ванькиной работы в лесу. Домой он не ходил, боясь, что порастащат его лесины, ночи коротал на сучьях, накрывшись пиджаком, сунув под голову домашний мешок. В этот день он до крошки доел всё, что брал с собою, желудок ныл, и еще было неодолимое желание выпить: самая тяжелая работа наконец-таки завершена, на душе радость и полное право на праздник. Время на это имелось, все равно надо было ждать до вечера. Он все же малость опасался и понимал, что плыть по реке и причаливать под глушанский берег лучше в потемках. Меньше глаз и меньше разговоров.

Жилая недвижимость и новостройки Новосибирска.