Вода наливалась в пригоршни медленно.

Лей из кружки! скомандовал он Мальвине.

Он низко наклонился над тазиком, намыливая лицо. Пена радужными пузырями летела с его рук. Его худая длинная спина была перед Мальвиной. На тельняшке во многих местах виднелась штопка. Такую тельняшку давно следовало выбросить, хоть это и память о флотской службе. Кто делал эту штопку, мама? Или у него есть девушка, невеста, это ее руки, ее забота? Мальвина испытала острую, как булавочный укол, зависть. Конечно же, есть у него какая-нибудь девушка, не может быть, чтоб нет. У такого парня. Он приходит к ней вечерами, после работы, и она ждет, встречает его, как своего, почти как жена, кормит, если он голоден, а пока он ест пересматривает его одежду: не оторвалась ли пуговица, не надо ли где подшить, подштопать, как может это делать тоже только своя девушка, почти жена, для которой эти заботы добровольная и желанная обязанность. И все в нем ей знакомо, привычно, до бесконечности родное. И как же, наверное, прекрасно такое чувство привычности, постоянства, полной во всем сродненности. Еще. еще. приказывал Иван. Прямо на шею. Лей, не бойся. Вот так.

Вода была из дворового колодца, свежая, ледяная, а он подставлял под нее шею, голову, горстями хлестал

себя в лицо и только испытывал удовольствие, что она такая холодная, жгуче-бодрящая

Наплескавшись, он выпрямился с закрытыми глазами, стряхивая с рук последние капли. Вот вам полотенце. Мы же договорились.

Он крепко, до красных пятен, растер себя жестким махровым полотенцем, причесался, глядя в зеркало, висевшее здесь же, на веранде, рядом с умывальником