Господа хорошие.

Да какая же это густера, посмотрите, глазки у рыб какие! Это мавры! У густеры глазок красненький, а у этих черненький.

И верно, смотрит полиция что ни рыбина, то черные глаза. Не настолько сильны блюстители порядка в ихтиологии, чтобы знать, у какой рыбы глаз красный, а у какой черный, и вся лохань беспрепятственно уплывает на рынок.

Иногда в местах промысла появлялись досмотрщики, наблюдавшие, как рыбаки притоняют невод. Вот выбирают сети, досмотрщики, отсиживавшиеся где-то в кустах, идут к берегу, глядят, что там поймалось. Л рыбаки перевяжут кошель пониже сверху пусто, нет ничего. Потрясут делью, сплюнут да и сбросят обратно в воду не стоило, мол, трудиться. Чуть досмотрщики ушли, достают кошель и выгружают рыбу.

Иной раз парни спустят запрещенную рыбу кто в карман, кто за голенища своих мокроступов, а едва опасность минет, достают и пускают в вентерь. Там улов можно накапливать загодя недели за две до конца срока запрета, если вода не слишком теплая. Вентеря набиваются битком, а уснет какая рыбина не беда: большая часть выживает, и за рыбу можно получить полную цену.

Много странностей было с этой рыбоохраной. Возьмем хотя бы того же окуня, хищника, который мешает плодиться рыбе ценных пород. Окуню положено нереститься весной, в мае. Но случается, что весна холодная, дует северик, вода не прогревается как надо поди заставь его метать икру. Кончилась запретная пора, никто уже беднягу окуня не стережет, а он только сейчас начал нереститься. Вентеря и рыночные лохани в икре, как в каше, сами рыбины идут на торг толстые, готовые к продолжению рода, и никого это уже не заботит. Уж если оберегать это несуразное создание, так надо бы ввести для него запрет на круглый год, пусть чудо-рыба растет и размножается, на радость знатокам в вопросах нереста.

Гароза снова выкинул хитроумный номер, из-за которого теперь плевались со злости все пудумцы. Невдалеке от их поселка протекала небольшая речка Пудумс, круто поворачивавшая от усадеб в сторону суши и выходившая к морю много севернее. Там большей частью водилась рыба, охочая до тины: линь, карась, щука. Право на промысел здесь принадлежало местным хозяевам.