И мы стали разговаривать.

О лом, о чем говорили тогда даже далекие от литературы люди. Всем памятно, как сложно протекала тогдашняя литературная жизнь. Был задег и Паустовский. Вышла его книга о детстве Далекие годы. В ней нашли уход от современности, аполитичность. Могли ли такие мнимые разоблачения принести искусству пользу, создать в нем плодотворную обстановку, вдохновить на творчество?

Теперь, с дистанции времени, я понимаю, какие трудные вопросы я задавал Паустовскому. Слишком давящ, громок был хор голосов, слишком непререкаемо выступали солисты от имени народа, заявляли о его интересах, о его благе. А объяснять надо было почти мальчишке. Правда, он, этот мальчишка, побывал на войне, окончил вуз, написал и напечатал несколько рассказов, но все равно еще слишком мал его багаж, жизненный опыт, чтобы осилить сложность некоторых ситуаций.

Но Паустовский все же ответил. Не в его натуре было уклоняться, прибегать в затруднительных случаях к молчанию. Потом, в последующие годы, он отвечал на эти вопросы множество раз в каждой своей газетной статье, в каждом публичном выступлении, в каждой беседе с молодыми авторами, участниками творческих семинаров, в книге Золотая роза, каждым письмом были такие письма, и немало! в которых он заступался за неправильно оцененных писателей и их книги, отвечал в разных словах, с разных сторон подходя к этим проблемам, на основе более чем полувековой своей писательской деятельности, на творческом опыте русских классиков, мастеров других эпох и других стран показывая, что такое творчество, искусство, труд художника, какие условия нужны для того, чтобы творчество существовало, не чахло, а было плодотворным, росло, давало людям настоящий духовный хлеб, а не суррогаты.

Вот один из таких ответов статья в Литературной газете (20 мая 1959 года):

Все написанное писателем очень точно показывает его с хорошей и с дурной стороны. Нельзя существовать в литературе тем, кто пытается сочетать служение полуправде и полуфальши со служением своему благополучию. Жалкой бывает судьба писателя, поступившегося правдой во имя далеких от литературы соображений. Народ все видит, все понимает с полуслова и никогда не простит писателю, как бы талантлив он ни был, ни фальши, ни обмана. Ничто так жестоко не оскорбляет человека, как авторское лицемерие.

Облицовочный сайдинг виниловый. . готовая сро обратиться