Было полнейшей бессмыслицей.

Лежать вот так дальше и дожидаться своей мины или пули. Надо было что-то предпринимать, как-то действовать. Попробовать хотя бы отползти. Где-то, метрах в двухстах сзади, остались окопчики, покинутые полчаса назад. Тогда они были передним краем всего фронта, самым опасным и жарким местом. Теперь, когда бойцы лежали в полусотне шагов от немецких пропускавших над их распростертыми, вжатыми в землю телами ленту за лентой, эти неглубокие, на штык лопаты, окопчики представлялись почти как далекий тыл, где гарантированы и жизнь, и полная защищенность.

Самое трудное под таким огнем решиться и начать двигаться. К неподвижности возникает быстрая привычка, инстинкт и сознание связывают с нею то, что пули проходят мимо, она начинает казаться единственным условием спасения. Очень часто это так. Но тут, на этом поле, где шел уже просто безжалостный убой, в неподвижности была только обреченность.

Сначала Костя освободился от бывшего на спине вещевого мешка. Не приподымаясь ни на вершок, он осторожно высвободил плечи из лямок, и мешок мягко скатился со спины под бок. В нем было всякое нужное солдату добро: мыло, зеркальце, вафельное полотенце, выданный ночью запас продуктов, пара чистого белья, тетрадка для писания писем, бросать мешок было жалко, но им нужно было пожертвовать, чтобы сделаться незаметнее, чтобы он не выдал Костю, когда тот поползет.

Обдирая лицо о сухую жесткую солому, Костя медленно переместил тело головой в противоположную сторону. Нога подчинялась ему, сгибалась и в бедре, и в колене, только он почти не чувствовал ее такой она стала вся онемелой.

Просто поразительно, как зорко сторожили немцы

каждое движение в стерне Пулеметчик, тот, что бил по цепи, сейчас же заметил Костю, и над ним, вдогон друг другу, струйкой замелькали белые светляки

Костя воткнулся лицом в землю, чувствуя озябшими лопатками, как низко идут пули, слыша их шепелявый посвист, фырчанье, всхрап когда они задевали стерню, обрубая ее и подкашивая

Пулеметчик бил очередями, приостанавливаясь, чтобы лучше разглядеть цель и не перекалить ствол, и когда он приостанавливался, Костя полз Он мысленно складывал очереди, высчитывая, скоро ли кончится лента Он ждал этого почти с молением в душе До лжи л же она, черт побери, кончиться Не бесконечная же. Лента кончилась Костя услышал, как металл. У него было верных семь, восемь секунд, пока немец наладит свой.

каталог обои флизелиновые. . кухни от производителя