Не завидую!

В дверях появляется милисиано он держит за черную бородку в стиле Итало Бальбо плотного, хорошо упитанного сержанта. Второй боец сзади подталкивает итальянца винтовкой. В солому зарылся, свинья, говорит первый тот, что тащит сержанта, словно козу.

Забыв про остальных пленников, бойцы окружают сержанта, каждый норовит дернуть его за бороду. В мгновение ока сержант лишается сапог, брюк и толстой теплой куртки. Кто-то шлепает его по заду: Ну и окорока нарастил, чистый кабан! На сержанта обрушивается поток ругательств,

угрозы: Расправиться с ним на месте, нечего и думать! К стенке его! Прикончить, и все дела!

Скрестив руки на груди, Трухильо молча наблюдает за происходящим, не выпуская из вида остальных пленных, те поначалу тоже смеются, но затем немеют от ужаса, видя, что их соотечественника, оставшегося едва ли не в чем мать родила, тащат к каменной стене овчарни. Но и тогда Трухильо ни единым движением не пытается предотвратить расправу. Сержант не кричит и не просит о пощаде, но не отрывает от него влажных и черных глаз, в них застыла отчаянная мольба. Однако Трухильо словно не замечает этого.

Сержанта ставят на колени у стены, ремнем связывают ему руки за спиной. Те, кто приволок его к стене, отходят на несколько шагов, поднимают винтовки. Сержант все еще смотрит на Трухильо, но тот словно оцепенел. Целься! приказывает один из бойцов.

И только тут Трухильо приходит в себя. Отставить! Кто тут командует?

Но поздно. Звучат выстрелы, и сержант валится боком на землю, словно его обухом ударили по голове. Трухильо яростно поворачивается к стрелявшим. Так поступают только трусы! кричит он гневно.

Молчание. Трухильо тяжело дышит. Один из бойцов наконец говорит: Это же сержант, начальник, не солдат обманутый.

Другой добавляет: Он ведь по своей воле явился сюда стрелять в нас, испанцев. Надо было пугануть его как следует, проучить.

продажа коттеджей по горьковскому шоссе . головное устройство для CX7