Та девушка.

Медсестра, что перевязывала Косте, в халатике, в блестящих хромовых сапожках была возле грузовика и с несколькими санитарами помогала раненым взбираться на платформу. В середину не садитесь? Не занимайте середину? повторял один из санитаров

В середине кузова возвышалась охапка соломы. На нее бросили пару одеял, примяли Появились носилки. С них в десять рук сняли и, стараясь, выходило как можно мягче, осторожней, и уложили на одеяла молодого, раненного сразу в несколько мест. К левой ноге его во всю длину была приторочена хирургическая шина. В такой же шине была толсто забинтованная левая рука, согнутая в локте и на особых проволочных подставках помещавшаяся на весу, над грудью. Гимнастерка на лейтенанте была порезана, в порезы можно было разглядеть, что он перебинтован через всю грудь, бинты красны с правого бока, хотя наложены толстым слоем, вместе с марлей и ватой, и продолжают намокать ярко-розовой, сочащейся из тела кровью. Видно, это была его самая серьезная, самая страшная рана.

Лейтенант не стонал, лицо его, голубовато-белое, точно припорошенное мелом, было на удивление спокойно. Но глаза его, глядевшие с полным сознанием и полной разумностью, несли в своем взгляде такое, что смотреть в них ни у кого не хватало силы, и каждый, кто встречался со взглядом лейтенанта, поскорее переводил свои глаза на другое. Понимал ли он, что это последний его час, что он не жилец и все вокруг это понимают с первого же взгляда на него? Наверное, понимал ..

Задний борт подняли, заложили крюки Костя скользнул взглядом по лицам в грузовике: Шакенова не было. Очевидно, с ним еще что-то делали в санбате.

Шофер, здоровенный малый, в заношенной, лоснящейся на сгибах чернотою гимнастерке, в насквозь просаленной, пропотелой и тоже черной пилотке, с подножки кабины заглянул в кузов, проверяя, как разместились раненые, задержал взгляд на лейтенанте. Косте показалось, что шофер в похмелье: лицо, кирпичное, в сизых пятнах угрей, тяжелое, неподвижное, угрюмое, глазки, маленькие, втопленные в подпухшие, воспаленные веки, красны.

Ничего не сказав, он прихлопнул дверцу. Грузовик заурчал мотором, тронулся.

Зенитки снова стали пронзительно, вперебой лаять. Бледные дымные трассы, возносясь из-за деревьев и крыш с разных сторон, сходились в фокус в зачерненном, мглистом небе. Но что находилось в их фокусе, какая цель с тряского грузовика было не разглядеть. Ну, если выскочим. сказал Егоров, хватаясь здоровой рукой за борт.

У всех было желание поскорее покинуть фронтовую зону, убраться подальше этой деревни, такой притягательной для немецких юнкерсов, но шоферу, кажется, хотелось этого сильнее, чем раненым. Над кузовом свистел вихревой ветер. Пыль взметывалась из-под колес, не поспевая за грузовиком, поотстав метров на пятнадцать

Женские сумки на форуме. Купить женские сумки в Москве.