В речи Паустовского.

Не было слов, снимающих с писательского дела дымку романтики, необычности, делающих этот труд совсем простым, общедоступным и во всем до конца объяснимым. Он не учительствовал, это был не мэтр перед толпою, он говорил как с душевно себе близкими, как бы вслух делясь своим удивлением и своими размышлениями по поводу того, как рождаются книги, из чего, из какого сложного сплава возникают. Его занимала та химия, что происходит в мозгу и сердце, когда окружающее, мысль, чувство, воображение, соединяясь, рождают образы, картины, сцены, и мы, читатели, потом храпим все это и это придуманное, никогда не существовавшее в действительности живет в нас с силой и яркостью реального мира и зачастую владеет нами сильнее, чем что пережито в нашей собственной жизни. Писательский труд, писательское творчество, на взгляд Паустовского, было своеобразное таинство, не всегда понятное даже творящему. Вскочил же однажды ночью Державин, чтобы второпях записать приснившуюся ему оду Бог и напечатал потом так, как приснилось, не помарав ни одного слова.

Из многих составных частей слагается писательский груд. Он не только тогда, когда писатель за столом, бумагой. Он постоянен, всегда, в любую минуту жизни. Писателю надо уметь слушать слушать, слушать людей, их язык, характерности их речи, что за этим открывается биография человека, профессия. Паустовский заговорил об особом писательском зрении, о наблюдательности, привел в призер Грина. После Грина осталось много рукописей, черновиков. В одном из них описание сада, который был при доме Грина в Старом Крылу. Сад у Грина был маленький, а описание составит больше ста страниц так умел Грин видеть и рассказывать о своих наблюдениях.

Тон беседы Паустовского постепенно менялся, где на середине он заговорил так, будто не просто излагал свои взгляды и принципы, но отвечал кому-то, кем-то спорил спорил со старым своим оппонентом, который ему давно уже надоел, от которого он уже устал, но вот приходится повторять и поверять, ибо это истина, а от истины отступать нельзя. Надо не бояться выражать себя, с напористой убежденностью сказал Паустовский, как бы нападая на невидимого своего оппонента, не принимающего этого очевидного принципа. Нужно непосредственное выражение своего мироощущения. А то многие стали самих себя бояться как бы не впасть в ошибку! Забывается, что индивидуальные свойства, даже, бывает, недостатки превращаются потом в достоинства. Стиль Толстого.

промышленные ворота