За что же это меня в расход?

Там тебе скажут за что, приятель. Так что не спеши. На этот раз, видно, дошло забеспокоился.

Федерико кончил одеваться, и Вальдивия, прекратив расспросы, приказал: Пошли!

Зайдя сзади, они подтолкнули его к двери. На кухне их ожидал Молина бледный, глаза красные, а рядом с ним стоял третий полицейский, очень похожий на своих товарищей. Росарио, прислонившись спиной к холодной печке, плакала теперь тихо-тихо, казалось, силы совсем покинули ее.

Как только Оливарес появился в дверях, агент, охранявший Молину, подтолкнул его к Оливаресу, и Вальдивия защелкнул у них на руках стальные наручники, сковавшие их вместе. Росарио бросилась к мужу, она уже не плакала, а только крепко-крепко прижалась к Молине, словно пытаясь слиться с ним.

Полицейские молчали. Да не убивайтесь так, сказал тот, кто охранял Молину, мы отведем их в особняк на площади Сан-Бернардо тот, что за кованой оградой. Попозже сможете принести им туда одежду и еду, поняли?

Молина и Росарио, не отрывая глаз друг от друга, медленно разжали объятия. Молина опустил голову, двинулсй к двери, потянув за собой Федерико, и вышел, ни разу не обернувшись.

В сопровождении троих полицейских друзья ступили на лестницу. В дверях подъезда они встретились глазами с испуганным взглядом жены привратника печальная, недвижная и ко всему безразличная, она, прижавшись лицом к окошку своей будки, смотрела, как их проводят мимо.

Дело шло к полудню, но улица еще пахла свежестью и чистотой, словно девушка, только что вышедшая из-под душа. Люди высыпали из домов погреться на солнышке, и улица Гойя выглядела по-воскресному оживленной. Мадрид все еще праздновал победу националистов. Флаги лениво покачивались на слабом ветру, теребившем ветки акации. На улицах множество молодых людей совсем юных парней и девушек в фалангистской форме. Голубые рубашки и красные береты мелькали повсюду. Появились сеньоры в шляпах и при галстуках, но под штатским платьем чувствовалась военная выправка. Казалось, в воздухе еще звенят победная музыка и гимны.

Оливарес и Молина шли под конвоем полицейских и молчали. При виде их некоторые прохожие опускали головы, другие останавливались и смотрели им вслед с сочувствием, но большинство были совершенно равнодушны, словно не замечали их. Кто-то ткнул в них пальцем и сказал что-то насмешливое своему спутнику. И только одна женщина громко воскликнула:

окрашивание волос на Соколе