Прозевать поклевку.

С таким поплавком невозможно.

Для рыбной ловли вокруг Эртелевки существовало несколько мест.

Можно было ловить карасей на пруду, почти возле дома. Выглядел пруд красиво: окруженный развесистыми дуплистыми ветлами, с шатким мостком, чтобы черпать ведрами воду для поливки огородных грядок, с зеленью ряски по краям, с земляною плотиною, на которой досыхал вполствола обломанный грозою тополь. Караси, что водились в пруду, от мелководья, тесноты и нехватки корма остановились в росте на одном стандартном размере: не длинней детской ладони. Паустовский называл их грудными младенцами. Но зато брались они на крючок один за другим, это была азартная, веселая ловля, сулившая обильную добычу. Иногда удилище сгибалось в дугу, рука чувствовала на конце лесы живую, трепещущую, упирающуюся тяжесть. Это брал фунтовый зеркальный карп. Год или два назад в пруд пустили молодь, собирались откармливать, растить, но ничего не вышло, пруд карпам не понравился, они тут же перевелись, осталось совсем чуть, и выудить карпа считалось немалой удачей.

На Каменке ловля была не так добычлива. Речушка текла по дну отлогой лощины, что отделяла усадьбу от Лаптевки. Выглядела она нешироким ручейком. Но местами на ней еще сохранялись глубокие ямы бочаги. Темная вода стояла в них неподвижно, как стекло. Мальчишки, купаясь, не доставали дна. Нырнув, они выскакивали, отдуваясь, обожженные в глубине ледяными струями ключей.

Рыба, что брала на Каменке, тоже была не бог весть какой величины, но зато это были настоящие речные плотвички, окуньки, красноперки, москлецы, юркие, стремительные, страшно сильные пескари, изгибавшиеся в кулаке, как пружина, норовившие его разжать и выскользнуть назад в воду. Никогда не было заранее известно, какая клюнет, неожиданности эти было не предугадать, поклевки всегда были разные и всегда радовали чувством настоящей охоты.

Ради рыбы посерьезней, той, которая возбуждает не насмешки над рыбаками, а почтительное уважение, надо было идти километров за пять, через поля, на Усманку, под железнодорожный мост.

Лучше всего там было на вечерней заре. Все застывало и лес, и река, разлившаяся широким плесом. Янтарно-оранжевый на закате, он постепенно гас, темнел и при светлом еще небе с последними огненными мазками делался черным, как смола. Помня это, надо было иметь на удочках не цветные, а белые поплавки. На черной воде они остаются видны долго, до самых густых сумерек, и даже ночью когда все вокруг уже неразличимо слито и смешано в одну сплошную темную массу.

магазин техники украина