Зачем сюда пришел?

Ты ведь просто так ничего не делаешь. Да еще с продуктами. Все очень просто: не хочу, чтобы конец меня на фронте прихватил. Но у тебя столько друзей-фашистов. Там никто друг другу не доверяет. Каждый ищет, куда бы спрятаться получше. Я встречался с девушкой, у которой в той зоне два брата. Она и сказала мне, чтобы я никаким обещаниям не верил и поскорей с фронта сматывался. Сейчас все так делают: и офицеры и рядовые. Больше половины дивизии разбежалось, одни по домам, другие перешли к противнику с оружием, некоторые даже пулеметы прихватили и все остальное.

Трухильо с Оливаресом переглянулись, обоих передернуло от бешенства. Сволочи! Трухильо ударил кулаком по столу. Жалко, что те их пулями не встречают другого они не заслуживают. В такое время переходить к врагу! Да они ни нам, ни тем не нужны.

Наступило молчание. Трухильо, возбужденный разговором, встал со стула и открыл окно. Все тот же молодой женский голос тихонько пел песенку Мария Саломе. Куда же ты собираешься спрятаться? Учти, дом этот не такое уж надежное убежище.

Вопрос прозвучал так, словно Трухильо плюнул. Матиас пожал плечами. Не знаю. Я с машиной приехал, две канистры бензина со склада захватил на всякий случай. А вы? Что вы собираетесь делать?

Вмешалась Энкарна: Собираемся в Южную Америку. Все едем. Хочешь с нами? Я думаю, тебе можно. В Южную Америку? Вы думаете, успеете? Надеемся, Матиас. А суда? Ведь понадобится очень много судов. Энкарна не знала, что ответить, и кивнула на Оливареса и Трухильо: Им виднее.

Матиас посмотрел на одного, потом на другого. Оливарес встал и заговорил впервые с того момента, как пришел Матиас: Мы надеемся, что суда будут. Вот и все. Тогда мы спасены! почти закричал Матиас, тут же приободрившись.

Трухильо улыбнулся. Поглядим еще, сказал он.

Удобная подставка цветы сохранит в безопасности