ИЗ ПУТЕВЫХ ТЕТРАДЕЙ

ВОЗЛЕ ПУШКИНА

Глядь я на Псковщине, в пушкинском краю, где ссыльный Пушкин по воле царя и своих гонителей влачил не обозначенные сроком пакованные дни. Родительское сельцо Михайловское надолго стало его тюрьмой без замков и стен Пушкин томился, рвался отсюда. Русская природа, простая и скромная, но так много рождающая в чуткой душе, здоровый деревенский быт, тесное общение с местным народом, с крестьянами, подруга ветхая няня Арина Родионовна, ее нежная преданная любовь совершили превращение ненавистной тюрьмы в самую близкую для сердца Пушкина родину, в милый предел, настолько дорогой, что Пушкину не захотелось никакой другой могилы, только в этой земле.

Как и в прошлые посещения опять непогода, таков здешний климат, каждое здешнее лею Небо в громадах тяжелых туч, солнце то робко проглянет на минуту-другую, то надолго скроется, отдавая весь видимый земной простор во власть хмурой тени Тучи, низко провисая, несутся со всегдашней стороны с северо-запада, с Балтики, напитанные ее холодной влагой. Вот через Тригорский холм с его старыми дубами и вязами перекатывается очередной чернильно-лиловый облачный вал и на луга у Сороти, на ее извивы, на грифельную плоскость озера Кучане, на шумящий вершинами Михайловский парк обрушивается косой хлесткий ливень, секущий и срывающий древесную листву и сучья, лохматые шапки вороньих гнезд Вой и рев ветра, как при буреломе, свист и качание неохватных у комля и карандашно-тонких вверху сосен. Они видны только наполовину, их хвойные кроны скрыты несущейся мглой.

Пять десять минут и шквал проносится. Снова проступают, синея, лесные дали, оживают вокруг краски, горячий свет солнца, торопясь использовать передышку, ложится на мокрые луга, озера, видные с крыльца пушкинского дома, с которого столько раз он сам, высвеченные во всю ширь, видятся и вправду как лазурные равнины.

Па пушкинской земле, в его Михайловском, в соседнем Тригорском все время ищешь встречи с ним самим, его следа, тени, того, как выразился он в стихах, было знакомо его вдохновению, вошло в его строфы. Первый вопрос многих экскурсантов где три сосны, чей шорох всегда привекчвовал Пушкина при его возвращениях домой? Каждый дельно стоящий дуб невольно воспринимается как пи самый, уединенный, что пережил век отцов, пережил и все еще крепок, могуч, и память о Пушкине дальше, в глубину новых веков, еще не одному новому поколению.

Цена золотых часов.