Каменный блок из тела пирамиды.

Отесан безупречно гладко, но только бесстрастная машина не оставляет о себе памяти, а живая человеческая рука всегда присутствует в материале, которого она касалась

Да, вот следы резца, рук каменотеса, едва видные, едва уловимые. Трогательно и, как в Херсонесе, с черепками, волнующе это видеть, вот и здесь, на самой древней земле человечества, где была его колыбель, вдруг трепетно почувствовать нить, связующую нас, нынешних, с теми, кто жил на заре мира, чей даже облик не можем мы представить себе, о ком за дальностью расстояния, при всех наших усилиях заглянуть в истоки времен, мы все-таки не знаем почти ничего.

.Обогнув пирамиду это целый километр! возвращаешься к ее северной стороне.

Один билет использован. Чтобы побывать внутри надо достать деньги вновь, купить еще один билет.

Как раз очередная группа туристов поднимается по каменным ступеням к отверстию, ведущему в погребальную камеру, где покоилась мумия фараона. Какого Принято считать Хеопса. Есть, однако, ученые, в сомнении покачивающие головой.

Вход в пирамиду просто дыра, грубый пролом, отчетливо являющий всю примитивность орудий, которыми он был проделан. Его сотворили не мысль архитектора, не руки строителей их старания были как раз обратными: предельно спрятав все пути внутрь. Дыра эта дело рук поспешных грабителей, привлеченных богатством погребального убранства, похитивших все драгоценности и саму мумию фараона. Когда, в какую пору? Четырнадцать столетий назад, когда в Египет вторглись арабы, Великая пирамида была уже давно пуста.

Только первые четыре-пять шагов можно идти в рост, хотя и пригибаясь, дальше высота туннеля понижается, приходится опуститься на четвереньки и ползти, как, к примеру, проползаешь под столом. Дневной свет позади быстро меркнет, он кажется мягким и слабым в сравнении с раздражающе резким горением сильных электрических ламп, освещающих туннель

Уже через два десятка метров начинает воздуха. Пот заливает глаза, лицо, рубашка мокра вся, хоть выжми. Беспредельная громада пирамиды, которую ты только что обозревал снаружи, каменная гора, замкнувшая тебя в своей толще, ощутимо давит всею своею тяжестью это чувствуешь всем, кожей, костями, чувство это гнетущее, поначалу, пока не начинаешь с ним свыкаться, почти невыносимое. В какой-то критический момент хочется даже повернуть обратно. Но повернуть невозможно сзади вереница ползущих вслед за тобой людей, с ними не разминуться в тесном туннеле, а главное, понимаешь, что малодушия этого потом себе не простишь: ведь первый и последний раз в жизни выпал такой случай.

Не знаю, сколько тянется узкий туннель тридцать или пятьдесят метров. Когда уже совсем нечем дышать, весь, как мышь, мокр, ослеплен сиянием ламп и наивысшей остроты достигает желание повернуть обратно, тесный каменный туннель наконец обрывается и попадаешь в просторную галерею, уходящую наклонно вверх.