Литературные дамы.

С обручальными кольцами на пальцах казались мне давно уже перешагнувшими за порог молодости, но было это, как я понимаю совсем не так. Именно потому и царили за столом такое веселое оживление, готовность к острому слову, шутке, смеху, всевозможным забавам. Однажды затеяли игру: один участник выходил за дверь, задумывали какое-нибудь известное имя, вернувшийся должен был его отгадать. Для этого он мог задавать какие угодно вопросы. Но ему отвечали только да или нет. Допускалось спрашивать двадцать пять раз. Тот, кто, исчерпав этот резерв, не отгадывал, должен был нести наказание что-нибудь исполнить, в чем был силен, например прочитать на память стихи.

Первым задумали Чарли Чаплина, а отгадывать выпало сыну московского поэта. Парень боялся оконфузиться и вздрагивал от нервного озноба. Где-то на двадцатом вопросе он все же отгадал.

Дошла очередь до Паустовского.

Когда он вышел, глаза у всех зажглись хищным озорным блеском. В эту игру уже играли. Паустовский раскалывал загадки легко, как гнилые орехи. Надо было что-то изобрести, чтобы его помучить. Но что? На чем он мог бы споткнуться?

Кого-то гениально озарило: взять его собственную фамилию!

Когда Паустовского позвали из-за двери, всеобщее возбуждение, предвкушающее выражение лиц и блеск глаз были таковы, что и при самой минимальной наблюдательности стало бы ясно: состроен какой-то подвох. Но Паустовский по близорукости и в простодушной своей доверчивости ничего этого не уловил.

Началось отгадывание.

Первые три-четыре вопроса всегда стандартны как начальные ходы шахматной партии, пока игра не приобретает уже своего течения и характера. Деятель науки и техники? Нет. Его область политика? Нет. Художественное творчество? Да. Живописец? Нет. Музыкант? Нет. Ага, значит, писатель?

Паустовский удовлетворенно двинулся на стуле, у него, несомненно, было чувство, что он стремительно идет к разгадке.

Жив? Да. Живет в Советском Союзе? Да. Русский?

Возникла заминка. Как определить национальность Паустовского, кем он был? Конечно же русским,

так и только гак его можно было назвать. Но сам о себе он писал, в нем смешалось несколько кровей: украинская, польская, даже турецкая. Да. так же неуверенно прозвучал другой голос. Писатель, живет в Совенком Союзе, с национальностью не совсем ясно. вслух подвел Паустовский итог тому, что уже обрисовалось.