Хорошо.

Оба постарались изобразить улыбку. Но Росарио встретила их вопросом: Вы ничего не знаете? Привратника арестовали. Да? удивился Молина, и, обернувшись к Федерико, добавил: Вот, значит, почему его жена так убивается.

Но Росарио уже ушла на кухню.

Он оказался в застекленной ротонде посреди сада, который прежде был внутренним двором, теперь запущенным, заваленным бумагами и мусором. Оливарес стоял и как бы со стороны наблюдал за кипящей вокруг жизнью. Без конца подходили новые и новые люди, иногда целыми группами. Вскидывая руку вверх, они кричали: Воспрянь, Испания!

Большей частью это были бледные, совсем молодые парни, охваченные неуемной радостью. Многие были знакомы между собой, они громко и радостно здоровались, гулко хлопая друг друга по спине. И по-свойски обращались к девушкам в голубых рубашках, которые в ответ улыбались и уводили их в соседнее помещение, откуда те выходили с большими сумками, набитыми провизией.

Радостное, на грани истерики, возбуждение било ключом и заражало всех. Приветствия, объятия, бесконечные вопросы и восклицания. Рядом с Федерико разговаривали двое молодых типичный для этого места разговор: Где я прятался? В чилийском посольстве. А ты? В аргентинском. Ну и как? Голодали ужасно. А знаешь, где несколько месяцев скрывался Почо? Как скрывался? Значит, Почо жив? Конечно, дружище. Жив-здоров. Правда, вначале ему туго пришлось, но потом он сумел пристроиться во Французский госпиталь. Молодец! Ужасно рад за него. Все кончилось, слава богу. И генералу Франко. Да здравствует Франко! Слова эти вызвали эффект электрического разряда.

Оба замерли, вскинули руки вверх и выкрикнули в один голос: Да здравствует Франко!

Комплексная раскрутка сайта с хорошими позициями.