Им прикажут.

И они пойдут.

Безмолвная черная ночь, навалившаяся на землю, казалась Оливаресу пронизанной немым, раздирающим, негодующим воплем протеста: за пеленой неестественного спокойствия он ощущал невидимый, отчаянно бьющийся нерв, гудящий, точно телеграфный провод, протянутый сквозь ночь над полями и селениями, провод, по которому бегут страшные известия и который неведомо для каждого проходит и через его душу. В ночной тишине напрягались умы, заранее подсчитывая число завтрашних жертв, заранее готовились жесткие койки в полевых госпиталях. Но пока кругом было тихо. Все творилось под покровом ночи. Буднично трудились, зажав

в зубах сигарету. Такая уж работа. Ничего не поделаешь. Бездушный железный механизм войны.

( По правде сказать, когда сам прикасаешься к грубой реальности войны, все, что ты вычитал в революционных книгах и в учебниках диалектики, тут же рассыпается и разлетается, точно сухая листва. Железные шестеренки войны жестоко перемалывают все в душе человека, переиначивают привычные представления. В обычной жизни, если ты украл хлеб, тебя сажают за решетку. Убил человека судят. А теперь. Я понимаю, что все это банальные мысли. Но другого сравнения для этой чудовищной бессмыслицы я подобрать не могу. Ибо революция и гражданская война, что бы там ни говорили, вещи совершенно разные. Революция подобна молнии. Раз! Прыжок через пропасть, и готово. Это дело нескольких часов. Как было, например, восемнадцатого июля. Именно так: или ты убьешь, или тебя убьют. Все происходило мгновенно. Словно к голове вдруг прихлынула кровь и сознание помутилось. Людские толпы, кипение страстей, единый порыв. Надо изменить мир на благо людей. Хватит насилия! Хватит несправедливости ! Счастье для всех! И люди идут на штурм, как шли на приступ Бастилии. А потом порядок, мир. Буря прошла.

Совсем другое дело гражданская война. Цветные карандаши рисуют стрелы на картах. Связные на мотоциклах, развозящие приказы, штабы, планы четкая и сложная организация только для того, чтобы изо дня в день хладнокровно перемалывать человеческие жизни. Смерть становится чем-то абстрактным, выражающимся в цифрах. Война не знает, ради чего она творится. Просто творится и все. Ради чего? Ничего не поделаешь, война. Но. Война, тебе говорят, ничего не поделаешь! И так во всем до конца: война и объект, и главное действующее лицо, и основание для всего, что бы ни происходило. Все для войны!

Детские квадроциклы. . балка 12 . Как начать зарабатывать на сайте, контекстная реклама цены - нужны посетители на сайт.