Может, тебе и на этот раз повезет.

Благодаря тому, что твой зять. активист, как мы говорим. Или болван, который всегда позволяет обвести себя вокруг пальца, как вы небось говорите, а? Ладно вам, ладно. Энкарна взяла его за руку. Сядь, успокойся. Хватит отношения выяснять теперь не до того. Лучше поговорите о Южной Америке, пока я кофе сготовлю. Хорошо, Федерико?

Но Федерико поднялся: Поздно уже, а я еще хочу зайти в комитет, может, новости какие узнаю.

Трухильо проводил его до дверей. И там тихо спросил: Ну, как тебе этот поганец?

Оливарес ответил ему слабой улыбкой. Выходя из подъезда, он увидел, как привратница, сидевшая в своем закутке, отвернулась, делая вид, будто не заметила его.

Оливарес быстро прошел через вестибюль гостиницы и поднялся по лестнице, не дожидаясь лифта. Открыл дверь номера и на постели увидел Матильде.

Подняв глаза от газеты, Матильде улыбнулась, обнажив чуть расставленные передние зубы. От этого улыбка получилась у нее лукавая и нежная. Федерико закрыл дверь и кинулся к ней, обнял, долго целовал и только потом заговорил: Я сюда бежал бегом. Рано утром меня срочно вызвали в комитет, но когда ты позвонила и я услышал твой голос, то ушел в самый разгар собрания.

Она продолжала улыбаться. Мне просто необходимо все время чувствовать тебя рядом. Ты представить не можешь, Матильде, как это важно теперь для меня, сказал он.

Она погасила улыбку и спросила: Как дела, Федерико?

Федерико поднялся с края постели, повернулся к ней спиной, стал раздеваться и тихо сказал: Плохо. По-моему, очень плохо. Того гляди, все рухнет, и мы окажемся под обломками. Наши войска оставляют позиции и бегут на Валенсию и Аликанте, как и в ноябре 36-го, только на этот раз.

Она молчала, пока не почувствовала его рядом, напрягшегося и дрожащего. Что же будет дальше, Федерико? Не знаю и думать об этом не хочу. Сейчас важно только одно я обнимаю тебя, и больше мне ничего не надо.

Факторинг . Гибкая черепица Icopal