Олег Волков любил художников.

Живопись, выставки, с ним Лера ходила в музеи, под его влиянием стала собирать дорогие монографии о художниках, репродукции с картин. Дело осложнялось тем, что время от времени возле Леры появлялся и заслонял обоих Слава Кукаркин, бывший одноклассник Леры, влюбленный в нее с восьмого класса. В девятом и десятом и Лера была влюблена в него, но затем охладела, однако не полностью, и будь Слава Кукаркин настойчивей и определенней в своих намерениях, она бы, верно, согласилась выйти за него замуж. Но он сам был в раздвоенности, тоже решал нелегкую для себя проблему: на ком же ему остановиться. Лера ему нравится больше других, но это просто чувства, не открывающие никакой серьезной перспективы. А жениться надо с умом. И он раздумывал: не сделать ли предложение дочери зав-- кафедрой механики Заре Карапетянц? Она толстая и, судя по всему, растолстеет еще больше, у нее короткие ноги и ступни сорокового размера, но Слава ставил своей целью попасть в аспирантуру, остепениться, я такая женитьба уже наполовину обеспечивала ему эти. его планы.

Климов, не перебивая, выслушал всю Лерину трескотню. А мама чем занята, можешь ее позвать? спросил он, заранее внутренне напрягаясь. Сейчас. Мама! Нет, она машет, что не может подойти, она пельмени затеяла, у нее руки в тесте. Так ты долго еще будешь приятель твой когда возвращается? Ты с него хоть за свою сторожевую службу возьми!

Лера шутила, так у нее бывало редко, только при самом хорошем настроении. Сегодня у нее был такой день.

Климов стал объяснять, когда должен вернуться приятель, сколько еще придется ему здесь пожить, но Лера перебила: Ой, папулечка, прости, Алла Пугачева на экране! Сейчас ее концерт начинается. Так, значит, у тебя все в порядке? Питаешься ты нормально? Ну, ты звони, не пропадай!

Трубка на другом конце провода легла на аппарат, послышались прерывистые сигналы. Вот так! сказал себе Климов. Папулечка!.. А Валентина Игнатьевна даже совсем не захотела с ним разговаривать.

У стены стояло зеркало, Климов видел себя в нем похудевшего, с провисшими на шее складками, волосы на висках отросли, белели густой сединой. Вот так! кивнул он головой своему изображению в зеркале, будто там была та его часть, что все еще хранила какую-то веру сомнения и теперь должна была убедиться в обратном. Как видишь, едва не сказал он вслух, не тужат.