Только какой-то человек.

Единственный на всем плоском блюде острова, голоногий, бронзовый, в шортах, идет в одну сторону с кораблем по влажной береговой кромке, оставляя на песке ровную строчку следов. Неужели не зрелище белый, как чайка, корабль из дальней страны, куда-то держащий путь? Но человек не смотрит на корабль, для него это не диво, их столько проходит здесь каждый день, смотрит в набегающую на песок пену, что-то выискивая в ней может, крабов, может, рыбу, вынесенную прибоем на мелководье.

Ход у корабля сбавленный, но все же приличный. Остров тягуче тянется вдоль борта и он уже за кормой, отрывается от корабля, уплывает все назад, одеваясь в серебристую дымку. Домики темнеют уже как что-то неясное, и только одинокая человечья фигурка по-прежнему видна, маячит в пустыне воды и желтого песка, и при этом кажется, что человек идет уже не по земной тверди, а по водному глянцу, и это выглядит чудом, которому нет объяснения.

Вместе с островом остается позади и вода Красного моря зеленовато-белесая, банно-горячая, она мутна и жидковата в сравнении с плотной, прозрачной, ярко-синей водой Индийского океана, которую, приподымаясь и тяжко оседая, мерно разваливает острый нос корабля на два пышных буруна. Клочья пены, шипя, бегут вдоль бортов, и даже пена Э1 а не белая, а подсиненная, как чисто выстиранное белье, побывавшее в прачечной.

Аравийский берег круто уходит влево, где-то там, в той стороне, Аден, жаркий дымным порт, африканский еще тянется, но тоже отдаляясь, голубая бездна неба и океана все шире, все воздушней распахивается перед кораблем.

Слева по борту почти истаявший в голубизне силуэтик другого корабля. Он миновал пролив раньше нас и теперь держит курс куда-то на юго-восток. Где-то бросит он свои якоря в Калькутте, на Яве, у берегов Австралии? Тысячи миль, дни и ночи одинокого плавания. Страшно далек, но и страшно заманчив его путь.

Ну, а у нас он тоже не короче.

Солнце вблизи экватора медлительно и лениво. Туго движется оно в небе, долго, как впаянное, висит в зените. Но все-таки приходит час, и оно начинает терять свою знойную силу, желтеть и повисает над ржаво-смуглой, в лиловых тенях, холмисто-обрывистой полоской африканской земли. Разгорается закат, совсем не щедрый на краски, совсем не такой, какого ждет воображение в этих широтах. Тона пастельные, мягкие: пепельно-шафранное море, нежная зеленца небесного купола, с одного краю осторожно, неярко подкрашенного жидким прозрачным кармином зари.

Предлагаем всем клиентам - студия создание интернет магазинов и другая реклама.