БОЛЬШОЙ МАРШ

К один из начальных дней апреля, утром, в девятом часу, когда двор и голые деревья сада за домом еще окутаны легким розовым туманцем, а встающее солнце радужно сверкает в росной влаге, покрывающей ветви яблонь, стукнув щеколдой, открывается калитка, и, как было в эту же пору в прошлом году, в позапрошлом и все прежние годы, во двор к Павлу Сергеевичу входят трое: секретарь райкома Короткое, Селезнев и военком Галахов. Короткое невысок, круглолиц, ясноглаз, в светлом бежевом плаще, серой шляпе с узкими полями. Он молод, всего тридцати лет, совсем еще недавно был холост, учился в больших городах и сохранил привычку со вкусом одеваться. Селезнев в черном пальто, топких сапогах, в барашковой островерхой шапке. Начальник райвоенкомата Галахов выше их на две головы, в длинной шинели с полковничьими погонами.

Павел Сергеевич стоит в саду в старых кирзовых сапогах, старом армейском ватнике, старой армейской ушанке, с ножовкой в руках. Все последние дни он ждал гостей, стал даже томиться и нервничать, пряча это в себе, уже время им быть, а они не приходят. Сегодня он поднялся с окончательно сложившейся уверенностью: значит всё, больше он уже не нужен, вероятно, нашли другого. Ну что ж и к лучшему. Слова эти он сказал себе бодро, но в душе было неприятное чувство, и, чтоб притушить его, отвлечь себя делом, он еще на заре, без завтрака, вышел в сад обрезать сучья. Весной в саду много работы, тем более Павлу Сергеевичу. Сад у него не рядовой, яблони только самых лучших, знаменитых сортов, есть подарки селекционеров, за таким садом нужен уход да уход, особый хозяйский глаз. А мы идем и говорим рано, должно быть, неудобно Павла Сергеича в такой час беспокоить. Короткое широко улыбается, зубы у него на зависть, ровные, белые, на сто лет таких зубов хватит. А я говорю, вставляет предрика Селезнев, Павел Сергеич всегда с петухами встает. Я ведь на работу мимо хожу. Иной раз в такую рань, а вы, Пал Сергеич, уже на ногах, в саду копаетесь. Такое это дело: не потрудишься яблочек не покушаешь, тоже улыбается военком. У него худое, вытянутое лицо с коричневой дубленой кожей, крупный костистый нос, совершенно белая щетинка па висках, из-под края фуражки. Он дослуживает последние месяцы перед пенсией, но уходить ему не хочется: в армии он всю жизнь, в Ольшанском военкомате чуть ли не сразу же после войны, каких-либо домашних занятий, увлечений у него нет, и он просто не представляет, что станет делать, когда снимет военную форму и наденет гражданское. Но здоровье уже не то, все сильнее сказываются годы фронта, раны и контузии, трудно уже ему тянуть свой служебный воз. Это верно, что к вам даже спецы, колхозные садоводы, за консультацией обращаются? продолжает а улыбкой Галахов. Таким, говорят, вы знатоком стали. Преувеличение, скромно отвечает Павел Сергеевич, пожимая гостям руки. Только по блеску его глаз в розовых старческих жилках видно, как он доволен и радостно взволнован приходом гостей. Приезжают, но не за консультацией.

Иркутск , центр Иркутской области.