Да скажите вы, что происходит?Росарио поднесла платок к глазам, а Молина знаком подозвал его к окну. Три или четыре шага, отделявшие Федерико от балкона, показались ему бесконечно длинными, а три или четыре секунды, понадобившиеся для этого, превратились в вечность. Наконец он встал у дверей балкона. По щекам его друга катились слезы. Смотри, сказал Молина, показывая на улицу. И Федерико посмотрел. Каррера-де-Сан-Херонимо была залита солнцем. Федерико открыл дверь, вышел на балкон. И оцепенел. Все балконы и окна, насколько хватало глаз, были украшены двухцветными, желто-красными флагами. Федерико взглянул вниз. В этот момент мимо проезжал грузовик: на крыше кабины сидели священник и жандарм, сжимая древко желто-красного знамени, а пешеходы останавливались и вскидывали руки в нацистском приветствии. Стали различимыми и крики на улице: Воспрянь, Испания!, Да здравствует Франко! Последнее, что он увидел, были каменные львы у входа во дворец Конгресса депутатов, казалось, они смеялись. Федерико пришел в себя на середине комнаты, услыхав, как Молина захлопнул балконную дверь. Росарио опять заплакала, и Федерико почувствовал, как у него к глазам подступают слезы. Он не знал, что сказать, и сел в кресло лицом к друзьям. Они смотрели друг на друга, не находя слов. Так они сидели и молчали долго, словно мысли их оцепенели. Наконец Молина встал, подошел к большому радиоприемнику, стоявшему в углу. Федерико и Росарио проводили его взглядом. В комнату ворвался голос. Тревожный и неуверенный, он призывал мадриднев сохранять спокойствие и рассудительность в этот трудный для них час. Голос почти умолял. Говорил старый профессор логики Хулиан Бестейро. Последние его слова утонули в нетерпеливых, оглушительных, победных криках: Воспрянь, Испания!, Да здравствует Франко!, Франко, Франко, Франко! Те же самые крики в этот момент слышал и Кубас через приоткрытую балконную дверь спальни Марии, Смуглянки из Чикоте. Люди группами спускались по улице Алуана навстречу украшенным флагами грузовикам и легковушкам, которые двигались в сторону Пуэрта-дель-Соль. Все балконы и окна на улице были увешаны полотнищами с крестами и ликами святых или желто-красными флагами. Кубас заметно осунулся, скулы выступили еще больше, а глаза совсем запали. Его смуглое лицо стало синеватым, в спутанной черной бороде заблестели серебряные нити. Он смотрел на улицу сосредоточенным, жестким взглядом и вдруг, словно желая заглушить уличные шумы, захлопнул балконную дверь. И тогда услыхал, как за его спиной перешептываются: Я сказала: подождите, неужели не ясно? Не будьте назойливой, говорила Мария. Но посуди сама кто-нибудь с улицы заметит наши балконы, и тогда. отвечал ей женский голос. Боюсь, ему это не понравится, сеньора Висента. Опять ты за свое.
аренда компрессора в московской области
|
