Эти гады над вами не издеваются?

Кто-то из арестованных запел Молодую гвардию, остальные подхватили. Пели они с вызовом, перемежая слова песни здравицами коммунистической партии и Негрину.

Случайные прохожие останавливались посмотреть, послушать, о чем говорили, чтобы потом пересказать другим. Оливарес!

Федерико поискал взглядом в толпе того, кто его окликнул, но лишь после того, как в третий раз выкрикнули его фамилию, увидел Трухильо, махавшего рукой. Трухильо подошел к нему вместе с Кубасом и незнакомым военным с майорскими знаками различия. Что ты тут делаешь? спросил Трухильо. Оливарес пожал плечами. Как раз к тебе домой шел, но увидел все это и остановился посмотреть.

Кубас представил ему незнакомца: Майор Гальвес. Вчера утром, узнав, что его держат здесь, я пошел к Фелисиано Бенито, комиссару Меры, и попросил, чтобы его выпустили. Слава богу, получилось. Майор Гальвес спас мне жизнь на Альмерийском шоссе, когда мы сдали Малагу. Тогда он был еще лейтенантом. Кажется, я тебе рассказывал.

Гальвес молча протянул руку Оливаресу. Вид у него был подавленный. Он сказал: Кто бы тогда поверил, что все вот так кончится. Да ладно, лучше не говорить об этом.

Они помолчали, каждый думал о своем. Кругом было все так же шумно: кричали пленные, им вторили их близкие. Трухильо, желая нарушить затянувшееся тяжелое молчание, предложил: Не выпить ли нам по рюмочке?

Над их головами то и дело, словно ракеты, пролетали фразы: Слава богу, ты отвоевался, Хуан! Да, мать, отсюда прямо домой.

На предложение Трухильо никто не ответил, и он повторил: Пошли в Чикоте. Кажется, там еще подают вальдепеньяс, и, говорят, не из худших.

Они отправились туда. А как с вами обращались? спросил Оливарес Гальвеса.

В городе брендовые сумки. . moscow.crockid.ru