Этим я займусь.

Ну, конечно, надо добираться до Гибралтара.

Федерико кивает, не произнося ни слова.

Старик медленно спускается вниз по склону, и Федерико остается в одиночестве. Ночная тишина, мягкий ветерок возвращают ему прежние нормальные ощущения мира, успокаивают нервы. Он ужасно устал, но до самого рассвета без сна ворочается на соломе, а рядом, в углу, шевелится Марикита, которая уже перестала жевать.

Когда он открывает глаза, солнце золотыми потоками льется в дверь, а Мартин курит, сидя на деревянном ящике, служащем ему и столом и стулом. Не хотел вас будить, говорит он, главное для вас сейчас отоспаться.

Завтракает он козьим молоком и еще теплым, крошечным кусочком хлеба. Мартин, уже заготовивший глину, приводит в движение гончарный круг и начинает работать, медленно роняя слова: На нашей улице все покуда спокойно. Мятежников не видно ни мавров, ни христиан. Домой к вам сходит Висентильо, в таких случаях детишки меньше подозрений вызывают. Да и парнишка он сообразительный.

Утро тянется долго, бесконечно. В обед едят помидоры, чумбос и хлеб. Запивают чаем Мартин заваривает очень вкусный, а на ужин хлеб намазывают розовым свиным салом. Я в юности отчаянный был, неторопливо рассказывает Мартин, вращая круг. Работал в Линаресе я родом оттуда, на руднике. И один раз мы забастовали надсмотрщики обращались с нами хуже, чем с арестантами из картахенскои тюрьмы, которых к нам привозили работать. Инженер ничего слушать не хотел. Ах, не желаешь нас слушать? решили мы. Ну, тогда мы тебе покажем, что почем, сам, красавчик, спустишься в шахту. Ну, конечно, как всегда, и трусы объявились, не захотели бастовать, пришлось им врезать как следует. В общей свалке вмазали и надсмотрщику тот здоровый был,

вроде и не подступишься, но его так помяли, что пришлось в больницу отправлять. Бог ты мой, что творилось! Бросили против нас жандармов. Неудобно вроде бахвалиться, но я был из самых рисковых должно быть, по молодости, хотя народ был весь как на подбор, один другого отчаянней, уж точно там были и посмелее меня. И вот, представляете, додумался я бросить динамитный заряд через окно в кабинет инженера. Ужас, что было! Хорошо, инженера в кабинете не оказалось, иначе бы его на куски разорвало. Что тут началось! Пришлось мне спрятаться жандармы по моим следам рыскали. Не дай бог, схватили бы. Но не поймали, а через несколько дней я выскользнул из Линареса, и мотало меня туда-сюда, пока не прибило к этому городку. В ту пору это было захудалое селенье, вроде предместья, что внизу лежит. Я уже был женат, двое детишек росли, но я жене не давал о себе знать, пока не почувствовал себя тут в безопасности. Все на свете рано или поздно забывается, и про мои дела тоже забыли потом случились события поважнее, выборы провели, одним словом, мое дело сдали, как говорится, в архив.

В этих краях я чем только не занимался.

гост плиты перекрытия