Обещаю!

Клара прижалась к его широкой и крепкой груди. Так она чувствовала себя защищенной, словно укрылась в доме, за стенами которого шумит лесной ветер. Не хочу, чтобы у моего малыша была судьба, как у ребенка Хуаны, жены Пинтао. Ее сын, когда подрастет, не сможет даже поклониться могиле отца никто не знает, когда и где, на каком фронте его убили.

Клара дрожала, и Хулио, не находя слов, которые могли бы ее успокоить, только крепко прижимал ее к себе. Так они и стояли, пока на улице не послышались голоса. Тогда он выпустил жену из объятий. Хулио! Хулио! кричал кто-то.

Кубас провел ладонью по лбу, вытирая пот. Ну вот! сказал он. Видно, сцепились все-таки.

В дверь постучали, послышался все тот же голос: Хулио! Проходи, проходи.

В дверях появился взволнованный мужчина в рубашке и с карабином за плечом, он остановился в смущении, поняв, что помешал семейному разговору. Что случилось, Элио? Не поладили с милисианос?

Элио был высок, худ и костист. Это не милисианос, Хулио. Это тот, что себя Панчо Вильей называет, со своей шайкой хочет забрать Мингеса, Руфино и дона Маркоса. Жена и дочки Руфино бегают по селению, плачут, стучат во все двери, просят помощи.

Хулио побледнел. Сколько их? спросил он, шагнув к Элио. Человек десять двенадцать, так мне показалось. Вооруженные до зубов. Ну, тогда не так страшно. Где они сейчас? На главной площади. А наши где? Товарищи из комитета и остальные? Одни уже на площади, другие спешат туда. Кубас посмотрел на жену, перевел взгляд на

Элио. Ну и прекрасно, сказал он. Пошли. Элио движением руки остановил его.

ТАНАР семейная клиника медицинская.