Он поставил.

Скорее уронил на одеяло миску с недоеденным супом, лег навзничь и поплыл, поплыл безвольно, отданно, растворяясь в мягком, ритмичном зыблении каких-то волн.

В этом сарае на соломе, бессознательно перетягивая на себя с соседа шинель, если тело чувствовало холод, не слыша урчания недалекого фронта, близких разрывов бомб, обрушенных юнкерсами, гула танковых колонн, без света пробирающихся через окружающий лес ближе к передовым, на подмогу истратившему свои последние ресурсы и почти полностью приостановившемуся наступлению, Костя проспал трое суток подряд. Три раза на день его будили санитары, совали миски с едой, иногда будил фельдшер, менял повязки па ранах. Костя пробуждался, но лишь малой частью сознания. В полусне он проглатывал несколько ложек супа или поворачивался, как приказывал ему фельдшер, терпеливо, сонно, безразлично ожидая, когда тот закончит свою работу. И лишь только от него отходили он опять падал на солому и опять уплывал куда-то, где не было ничего ни сновидений, ни тьмы, а просто ничего.

На четвертые сутки он проснулся, впервые проснулся до конца, до полной ясности сознания. Раненая нога отекла, стала заметно толще, чем здоровая, отяжелела, во жара в ней не было. Значит, раны не воспалились, состояние их было нормальным, и это было самое главное. Лишь бы только не развилась гангрена.

Снаружи сверкало солнце. Прямоугольные бруски

света, проникавшего сквозь частый ряд маленьких окошек, туманно-серебристые в дымчатом сумраке сарая как бы подпирали одну из стен. За распахнутой дверью ярко зеленела древесная листва, ворошимая ветром, доносился неясный, равномерно-монотонный шум, точна неподалеку с небольшой высоты лилась и журчала вода.

Многие места на одеялах были пусты: из сарая разрешалось выходить, и все, кто чувствовал себя сносно, бродили где-то в парке.

Костя поднялся, преодолевая боль и слабость, подождал, пока перестала кружиться голова, и, неломко балансируя руками, припадая толсто ногу, медленно, приостанавливаясь после каждого шага, поковылял из сарая.

Над парком плыл ровный, постоянной силы ветер. В верху старых, высоких, сомкнувших свои кроны лип с равномерным шумом кипела, трепетала листва, напряженно стремясь в одну сторону, вслед за ветром. Ветки раскачивались, стучали, роняя сухие сучки, первые окрашенные желтизной, подступающим осенним тленом листья.

Клубная музыка online бесплатно и без регистрации на портале IVI. . автостекла