Она ушла.

Оставив его одного в этой странной компании, где он не знал, как себя вести. А молодые люди вернулись к своим делам. Однако по тому, как они перешептывались, искоса бросая на него любопытные взгляды, было ясно, что они не понимают, почему он стоит тут с таким ошеломленным видом. Потом тот, что сидел за пишущей машинкой, встал и подошел к нему с листком бумаги и карандашом в руках. Он был совсем молоденький, очень худой, с едва намечавшейся бородкой и множеством прыщей на лбу и переносице, глаза его горели. Меня зовут Пахарес, я здесь старший, произнес он напыщенно, чеканя по-военному каждое слово.

Вместо ответа Оливарес выдавил из себя улыбку, едва сдерживая накатившую ярость. Я подумал, продолжал тот, что ты мог бы оказать нам большую услугу. Я ? услышал Оливарес собственный голос. Да, ты. Ты долго находился среди красных и наверняка знаешь многие фамилии и адреса. Ты бы помог нам сэкономить массу времени.

Красные? Сэкономить время? Оливарес никак не мог понять. О чем ты, не понимаю. ответил он, глядя в упор в блестящие черные глаза юноши.

Тот нетерпеливо мотнул головой. Нужны имена и адреса тех, кто совершал преступления. Что? Федерико глубоко втянул воздух. Тот озадаченно нахмурился. Ну, да, назвать имена и адреса красных преступников. Ты что, станешь уверять, будто никого не знаешь?

Гнев комом подкатил к горлу Оливареса. Ему показалось, он вот-вот задохнется. Глаза его засверкали, но он сумел удержаться, ответил сухо и презрительно: И все-таки не понимаю. Я со сволочью никогда не имел дела.

Юноша тоже сделал усилие, стараясь сдержаться. И лишь сказал: Ну, ладно, он повернулся к Оливаресу спиной и пошел на свое место.

Остальные внимательно следили за их разговором, а увидев, как прореагировал на ответ гостя их старший, стали поглядывать на Оливареса недоброжелательно, не скрывая недоверия. Никто больше не улыбался, не перешептывался. Словно ветер подозрения прошелестел над их головами.

vaio