Попив чаю или молока с хлебом.

Принесенного накануне бабкой Настей, он шел на свой участок исполнять дела, возвращался не по часам, а когда все нужное было поделано, и у него оставалось до вечера еще порядочно времени, чтобы повозиться в доме и на усадьбе. В доме он прежде всего поправил печь, чтобы можно было готовить еду, сушить обувь. Затем починил крышу. Пойдут дожди, начнется осень тогда заниматься крышей будет поздно. Физическая работа доставляла ему истинное удовольствие, он даже не знал за собой, что сумеет так ловко месить глину, обмазать всю печь, забивать на крыше гвозди, делая латки из кусков толя. Во дворе он выкосил всю крапиву, почистил, как смог, колодец, намотал на ворот трос, привязал ведро, найденное в сарае. Вода дня три была с мутью, зеленцой, потом отстоялась, очистилась и обрела такой вкус, что хоть наливай в бутылки и вези на продажу.

Издали, в городе, и даже знакомясь со своими обязанностями в кон горе лесничества, Климов думал, что лесная его жизнь будет в основном созерцательной, не слишком деятельной и, возможно, поначалу, после города, даже покажется скучноватой. Но оказалось совсем наоборот, скучать ему не давали, разные люди от районных предприятий и просто по своим делам теребили его в течение всего дня: кто с разрешениями на вывозку сушняка, кто относительно косьбы лугового сена. Регулярно, верхом на лошади, появлялся объездчик Алексей Никанорыч Цыганков, в ведении которого было несколько лесных участков с их лесниками, забирал с собою Климова в кварталы метить затесами под вырубку больные, начавшие суховершинить, деревья. Назначенные деревья надо было закубатуригь, записать в документы. В грамоте Алексей Никанорыч был не силен, кубатурил на глаз, но служил он уже лет сорок, с войны, с которой пришел инвалидом, без пальцев левой руки, опыт у него был чертячий, глаз что компьютер, сколько он в бумагах писал столько потом при рубке точнехонько и выходило.

Недели полторы возле дома Климова было шумно: приехавшие из города на практику по фитопатологии студенты устроили целый табор из полудюжины палаток, а в доме Климова квартировал их руководитель старичок профессор. В палатке ему было нельзя, сыро, он боялся возобновления радикулита.