Спасибо.

Мартин, покачав головой, словно сомневаясь, удобно ли спросить, говорит: Извините, но вы, наверное, от этой банды скрываетесь?

Федерико кивком подтверждает: Да, и не пойму, как тут очутился. Мы полностью в вашем распоряжении. По правде говоря, мне негде переночевать и не знаю, как известить родных, чтобы они не беспокоились. Это ведь опасно, ясное дело, и вполне понятно, что люди боятся. Я уже сказал, что мы в вашем распоряжении. Спасибо, но мне не хотелось бы. Не беспокойтесь, сеньор учитель. Главное сейчас спрятать вас как следует, уберечь от расправы. Мы должны помогать друг другу, сеньор. Иначе к чему мы придем, что с нами, бедняками, станется? Разве священники не утверждают, что все люди братья? Это единственное, во что я верю. Я всю свою жизнь скитался и повсюду видел, как люди страдают. Дело не только в деньгах, нет. В Америке я работал на одного хозяина, очень богатого человека. Земель у него было, пожалуй, побольше, чем у всех испанских маркизов и графов, вместе взятых. Ну и вот, и приключился у него рак губы. Он был совсем молодой, а кожа на подбородке и на шее стала отваливаться кусками. Ни у кого не хватало духу мыть его, ухаживать за ним, даже у жены. Я один этим занимался. Сколько раз он мне говорил, что с радостью поменялся бы со мной местами. Богатейший землевладелец, и я жалкий пеон-батрак, беднее крысы. Однажды ночью он умер, и рядом с ним оказался только Мартин.

Он помолчал и продолжал: К чему я это рассказываю? Много я на своем веку повидал, жизнь хорошо узнал. Может, сейчас мой сын у кого-то просит помощи. Два дня назад он поехал в Малагу продавать кувшины, и события застали его там. А он член профсоюза. Бог знает, в чьих руках он теперь.

Дед Мартин говорит тихо и раздумчиво, от его слов приходит спокойствие, словно в них есть особая умиротворящая сила. Федерико предлагает ему закурить, и женщина забирает ребенка, чтобы старик мог спокойно свернуть самокрутку. Остальные молчат и внимательно смотрят на них.

Затянувшись несколько раз, Мартин говорит снохе: Уложи дитя в постель, а нам собери в котомку немного хлеба и плоды кактуса-чумбос. Да налей воды в кувшин. И пока женщина готовит котомку, обращается к Федерико: Первым делом, я считаю, вам надо поспать, отдохнуть как следует, а здесь оставаться нельзя. Не потому, что тесно. Завтра вас могут многие увидеть, а вы сами знаете, как бывает. На берегу есть укромное место, я его давно облюбовал. Отведу вас туда.