Он дарит обещания повсюду.

Правда, в каждом месте маленько на другой лад. Как вы думаете, есть ли в мире хоть что-нибудь, чего он от всего сердца не отдал бы этим славным, богом забытым людям? Они могут получить все, и тут никакого обмана, надо лишь захотеть и оказать ему небольшую услугу: разочек выбраться из дому, проголосовать за него и пожалуйста: получайте, что душе угодно!

Ощущения порой подводят людей: тот не различает цвета, этот туг на ухо, а третий, завидев нашего доброхота на кудлатой лошаденке, возьмет да и ляпнет недолго думая: Это же какой-то торгаш, офеня! Несчастный, постигнешь ли ты всю глубину своего заблуждения? Он ведь пришел сюда не с кусками ситца и сатина, нет у него пузатых, с пышными розами, кузнецовских чайников, нет подсвечников, складных ножиков и штопальных иголок. Не всякий, у кого желтое, испитое лицо, непременно служит Меркурию. В темно-коричневом наподобие чемодана ящике у него лежит патефон с фирменным знаком Гомокорд, дюжины две пластинок и небольшой киноаппарат в придачу. Есть еще несколько катушек пленки, сумка с тощими книжками, красные и зеленые пачечки печатных листков, но ничто из упомянутого не предназначается на продажу. Все даром, тут ведь не лавка, к тому же, если вы возьмете что-нибудь, вам за это еще заведут патефон и в темной комнате продемонстрируют подлинный образец киноискусства.

Человека с козлиной бородой и желтоватым, худым лицом звали Андреем Пикиерисом. Прежде он всюду подписывался Андреас Пикиер, но когда прошла мода на все немецкое, подобрал для своего имени латышский вариант. Ему было лет под пятьдесят. Невысокий ростом, щуплый телом и преждевременно состарившийся, он обладал, однако, звучным голосом и изворотливым умом. Его запавшие глаза темно пламенели, порой вспыхивая фанатическим огнем, когда он во время разговора вперял взгляд в собеседника и спрашивал о чем-то, тот волей-неволей был вынужден ответить: Да.

Фотопечать и широкоформатная печать 360dpi с доставкой по городу.