Она как бы хотела сказать лаптевской Розе.

Ничего у тебя не выйдет, со мной мои друзья, и в обиду они меня не дадут.

Роза это уже поняла. Постояв на склоне, она рыкнула раза два для порядка, лязгнув зубами, поймала пролетавшую мимо бабочку и с притворным равнодушием затрусила обратно, к лаптевским избам. То, что выражала ее лениво-самоуверенная трусца, гоже было понятно. Ладно, думала про себя Роза, еще будет случай, ты мне попадешься.

Паустовский подстелил под себя специально взятый для этого зеленый брезентовый вещмешок, сел на берегу, на короткую, сбрызнутую утренним дождиком

травку. Ловко, с одного раза, не возясь, как бывает у иных рыбаков, насадил на крючок червяка, взмахнул удилищем. Свистнула леса, алый поплавок из гусиного пера кувыркнулся в воздухе над его головой, как-то очень красиво и точно, описывая параболическую кривую, полетел тонким концом вперед и вонзился в густую синь бочага. Рядом с первым поплавком встал второй, немного в стороне третий.

Закинул и я свои удочки.

Подождали. Не клевало.

Уже хорошо мне знакомым жестом Паустовский нашарил в нагрудном кармане папиросу. На нем была та же прошлогодняя, выгоревшая светло-песочная рубашка необычного, какого-то полувоенного покроя, с рукавами по локоть, вызывавшая представление о Средней Азии, палящем солнце, границе, протянувшейся по барханам, загорелых солдатах-туркестанцах с голыми ногами, в пыльных ботинках, в широкополых шляпах вместо фуражек. Рубашка действительно была оттуда из каракумских песков. Сейчас я уже не помню точно, как она появилась у Паустовского. То ли он сам был в тех местах в исходе войны, то ли кто-то из друзей-журналистов привез ему этот подарок чтобы напомнить об азиатском зное, закаспийском безводье, голых берегах Кара-Богаза. Чтобы клевало надо отвлечься, как всегда глуховатым, медлительно текущим голосом сказал Паустовский. Надо или закурить, или посмотреть в сторону. Обязательно начнет клевать, это я уже знаю.

Синий папиросный дымок поплыл с бережка над неподвижным зеркалом заводи.

Раз уж я это вспомнил скажу и о других рыбацких приметах Паустовского. Были у него всякие. Но главным у него был принцип противоположности. Например, он считал: если река широкая, рыба будет лучше ловиться в узком месте.

формы угловых диванов интернет магазин.