Понял?

Ладно. еще раз насупленно проворчал Серафим Петрович.

Он принялся одеваться. Выпил он, должно быть, много, но по нему не видно было, что он пьян, он не качался, не промахивался, засовывая руки в рукава, а моги в тесные хромовые сапоги. Только движения его были ненормально медлительны, и весь он выглядел и двигался более отяжеленно, грузно, чем обычно.

На дворе он надел на голову пластмассовый шлем, висевший на руле, неуклюже ворочаясь, устроился в люльке на пружинном сиденье. И ты шлем надень, сказал он Ваньке. На кой он! отмахнулся Ванька. Надень, надень, так полагается. Да у нас тут все без шлемов. Голов своих не жалкое Наши головы крепкие. Их денатур и то не сшибает. Запустить мотор сумеешь? А то! Я ж говорю я на всех марках ездил, на Явах, на Ижах, на Уралах. На мопедах этих. Хужей всего мопед. Чуть дорога склизкая, он, зараза, юзит, как ты его ни держи, а все равно в канаве. Серафим, только не задерживайся! Как я сказала: бери деньги и назад. выходя на порог, крикнула Серафим Петровичева супруга.

Мотор запустился с первого же толчка педали. Ванька опасливо включил сцепление: сумеет ли он плавно стронуться с места? Но и это вышло, как у настоящих водителей.

Повиляв по кочковатым проулкам, выехали за село. Мотоцикл тянул мощно, чутко послушный рукояти газа: слегка ее крутнуть и мотор тут же увеличивал обороты, стрелка спидометра клонилась на циферблате вправо, туда, где глазасто круглились цифры 70, 80, 90.

Проехав километра два по грейдеру, что вел с Рамони на Сенное, расстелив по нему шлейф серой пыли,

Опель Антара это современный и комфортабельный внедорожник, отличающийся высокой проходимостью.