Публика собралась пестрая.

Большей частью военные, но одетые как попало: кто в кожанке, кто в плаще, в мундирах или просто в куртках, в узких брюках и в широких клешах, одни в фуражках, другие в зимних вязаных шапочках из тех, что носят в горах, рядом с крестьянскими альпаргатами можно было увидеть и высокие военные сапоги. Офицеров легко было узнать по пятиконечным красным звездам и золотым нашивкам, портупеям и пистолетам. Некоторые были без оружия, но встречались и такие, кто выставлял кобуру напоказ, хотя не носил воинских знаков различия. Большинство женщин в кафе, вульгарные, подчеркнуто развязные, откровенно приставали к мужчинам. При взгляде на них убедительнее становились слова на плакате, предостерегавшем солдат от дурных болезней, которые приводят к не меньшим потерям, чем вражеские пули.

Народу было много, но все говорили тихо, наклонясь друг к другу: обсуждали утренний номер газеты Кастилья либре, принадлежавшей НКТ и поддержавшей полковника Касадо.

Люди при этом с опаской поглядывали друг на друга, и если кто-то, проходя между столиками, как бы невзначай, прислушивался к тому, о чем говорят, его провожали подозрительными взглядами тут же на стенке висел плакат, гласивший: Антифашисты! Будьте бдительны: враг подслушивает!

Войдя в зал, Федерико сразу почувствовал атмосферу беспокойства, неуверенности и страха перед будущим. Здесь собрались военные, только что выписанные из госпиталя или приехавшие на короткую побывку, кое-кто оказался в столице на переформировании или по делам тыловой службы, а были и такие, кто душой был с мятежниками, но не смог пробраться в их зону, были дезертиры и даже явные враги с фальшивыми документами. Сидели тут и агенты-профессионалы, что касается женщин, то большинство их составляли, скорей всего, обычные проститутки. Все люди были встревожены сообщениями о создании хунты Касадо. Большинство газет, за исключением коммунистических, заклеймивших Касадо как предателя, приветствовало это событие.

Федерико с трудом пробился к стойке. Здесь работали пожилые измученные официанты, почти старики. Из баков, которые им подносили с кухни, они половниками разливали по чашкам и стаканам темную бурду, именуемую кофе, и светлую ту называли бульоном. Эй, товарищ, моя очередь! крикнул человек у стойки, пытаясь привлечь внимание официанта.

Но товарищ с половником лишь молча поглядел на нетерпеливого клиента и пожал плечами, давая понять, что надо набраться терпения, он не может обслужить всех сразу.

Когда Федерико очутился у стойки, ситуация накалилась. Подожди, товарищ, это мне налили! сказал солдат с забинтованной головой и потянулся за чашкой. Ишь ты, ловкий какой, все тебе да тебе! парировала толстая брюнетка с наглым лицом, ловко перехватывая дымящуюся чашку.

Срочный перевод, апостиль документов . ванны чугунные jacob delafon