В те годы.

Когда мальчишки мужают, разворачиваются в плечах, он почти не прибавил в росте, хотя отец его, погибший на войне, судя по оставшейся фотокарточке и воспоминаниям матери, был мужиком не дробным. Когда подошел призыв в армию, Ваньку забраковали на осмотре, как хлипкого и потому, что нашли какой-то непорядок в пораненной печени.

И даже к тридцати пяти годам, к самой зрелой мужской поре, он так и остался по виду вроде бы как подросток, щуплый, узкогрудый, с тонкими руками, тонкими ногами в свободно, будто ни на чем, болтающихся штанах, заправленных во всегда грязные, кирзовые сапоги. А если глянуть на него поближе, повнимательней, в самое лицо, вернее сказать в личико, такое вышло оно у него маленькое, детское, то виделось, что Иван при своем подростковом сложении уже старый: без нескольких зубов впереди, со скобками резких, как шрамы, морщин по сторонам постоянно обветренных, в трещинах, губ, с мелкими частыми складками на висках и под глазами, жиденькими, просвечивающими на гемени, короткими волосами неопределенного, какого-то навозного цвета, лежащими на голове как придется, утром так, к вечеру этак, потому что следить за ними, даже просто причесываться, было не в Ивановых привычках. Вставши со сна, плеснув в сенцах в подпухшие глаза горсть воды, проведет пятерней сверху по голове вот и весь его утренний туалет, все причесывание.

Верка, Ванькина жена, была некрасивой: скуластой, редкозубой, низенькой, коротконогой. Родив дочерей, с возрастом она отрузла телом, у нее выпятился живот, вся она раздалась вширь и от этого стала еще более приземистой, а ноги ее выгнулись колесом, бутылками выперли толстые икры. С первого тепла и до самой осени она ходила босая, чтоб не изнашивать понапрасну обувь, поэтому пятки ее и подошвы ступней были каменно тверды и покрыты трещинами, из которых даже в бане не вымывалась полностью грязь. В одежде Верка была неряшлива, в сундучке, с которым она пришла в Ванькин дом из Пекшева, лежали разные наряды, была даже капроновая блузка, которые считались высшей модой, когда они впервые появились, если кто из деревенских девок или женщин такою блузкой где-то разживался, то разговор об этом шел по всей улице, к счастливице ходили гужом смотреть ее покупку и про себя завидовать. Но Верка редко прихорашивалась, даже в праздник могла ходить в своей будничной засмыганной юбке, штопаной вязаной кофте бордового цвета.